Картина «Возвращение блудного сына»

 

Картина принадлежит кисти голландского художника Рембрандта Харменса ван Рейна. Этот шедевр стал одним из самых известных и любимых зрителями полотен и с полным правом вошел в мировую сокровищницу искусств.

Картину художник написал в последний год своей жизни, будучи уже немощным и полуслепым человеком. К этому времени Рембрандт потерял самых близких людей и большое свое состояние. Нищий, одинокий, отверженный толпой, на подшитом внизу холсте он пишет свою последнюю картину и оставляет ее миру, как драгоценную жемчужину.

Рембрандтродился в Голландии в 1606 году. В семье владельца мельницы, Гармена ван Рейна, он был четвертым сыном. Для получения образования отец отправляет сына в латинскую школу, а затем в Лейденский университет. Но содержание занятий не удовлетворяет молодого человека, учится он плохо, и отец уступает желаниям сына брать уроки в мастерской местного живописца. В 1932 году уже состоявшийся художник переезжает в Амстердам, и там практически сразу же местная гильдия хирургов предлагает ему выгодный заказ.

Рембрандт пишет картину «Анатомия доктора Тульпа», за которой последовали заказы один дороже другого. Ошеломляющий успех вскружил голову к тому времени уже зрелому человеку, и деньги потекли в его руки рекой. Дома самых богатых людей открыли для модного художника двери, и в 1634 году он женится на Саские ван Эйленбург, дочери ученого юриста из влиятельного и богатого рода. И вскоре сын мельника становится «своим» в среде амстердамской знати.

Рембрандт покупает роскошный особняк, собирает уникальную коллекцию разнообразных дорогих вещей: картин, драгоценностей, восточных тканей, ковров, шкур редких животных, старинного оружия и прочих диковин — к тому же, к этому времени мастер имеет множество учеников. В этот период он пишет картину «Автопортрет с Саскией на коленях», где они изображены молодыми людьми, одетыми в дорогие одежды; в одной руке художник держит бокал отпитого вина, являющийся центром картины, другой рукой он обнимает сидящую у него на коленях жену. На его лице, обращенном к зрителям, застыла хмельная улыбка.

В то время Рембрандт пишет много портретов своей жены, где она изображена то в причудливом одеянии Флоры, богини цветов, то обнаженной Данаей, прельстившей Зевса, — и из каждого полотна просто кричат праздность и роскошь. Это еще не те портреты простых людей, которые он напишет в последние годы, где открывается ценность и значимость человеческой личности. Это еще не тот Рембрандт, который достигает глубины сердца.

Но вот жизнь готовит наковальню, и огонь ее горнила отделит временные ценности от вечных, несгораемых, отчего искусство откровения и приобретет голос пророка.

В 1642 г. Рембрандт овдовел. После восьмилетней брачной жизни остается 10 месячный сын Титус. В этом же году художник пишет на заказ большую картину «Ночной дозор» — это групповой портрет офицеров стрелковой роты. Нетрадиционное решение этой картины обидело заказчиков, и они потребовали вернуть деньги обратно. С этого времени «кривая благополучия» резко пошла вниз.

Но творческая личность Рембрандта зреет и набирает высоту. Он теряет свое состояние, его драгоценная коллекция пошла в уплату за долги. Дорогой дом пришлось сменить на грошовый номер в гостинице. И когда художник скончался 4 октября 669 года, все его имущество составляло три куртки, 10 колпаков и кисти.

Он не оставил нам записей, как и почему за год до смерти, почти потеряв зрение, он пришел к желанию написать свою лучшую картину «Возвращение блудного сына». Это полотно заставляет переживать зрителя то, что художник выстрадал. Мастер смог передать встречу Отца и сына. Сила Евангельской притчи, записанная в Евангелии от Луки в 15 гл., ставит нас как перед вопросами вечными — нашими отношениями с нашим Небесным Отцом, так и перед «приземленными проблемами» — настоящими отношениями отцов с повзрослевшими детьми. И безусловно, научение идет и на том и на другом уровне.

Евангельская притча повествует о сыне, который по какой-то причине не захотел жить в обеспеченном доме отца и попросил свою часть имения, и отец отдал, он не стал удерживать, чтобы не сделать сына вечным невольником. Сын же ушел в дальнюю страну и жил распутно, он быстро прожил все имение отца и стал свинопасом. Этот молодой человек, сын очень богатого отца, согласен был есть из свиного корыта, но ему не позволяли и этого. Тогда он вспомнил дом отца, а не самого отца; он вспомнил то, что там и наемники избыточествуют хлебом.

Заблудший сын еще не знал сердца отца, не знал он и того, что в притче написано: «встану, пойду к отцу моему и скажу ему: Отче! я согрешил против неба и перед тобою и уже не достоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих». В этих словах нет никакой сыновней любви, сердечная встреча еще не произошла. В иносказательной речи притчи упоминается, что пока именно вкус хлеба поворачивал сына к дому отца. Но там почти ничего не написано о том, что происходило в это время в сердце отца. Мы можем прочитать только скупые слова: «и когда он (т.е. сын) был еще далеко, увидел его отец его и сжалился».

Земным отцам так свойственно желание на своих детях воплощать честолюбивые планы. С каким желанием отцы говорят об успехах своих детей: где они учатся, как преуспевают, кем работают и как получают… А размышление о том: какое сердце у моего сына? удалось ли мне построить мост драгоценных отношений, чтобы сын, вступая во взрослую жизнь, мог воспользоваться опытом, мудростью отца? может ли сын рассчитывать, что он будет любим и будет принят и в своем поражении, и когда не дотягивает до ожидаемой высоты нами поставленной для него планки?

У пророка Малахии в 4 главе, в стихе 6 написано: «И обратит сердца отцов к детям и сердца детей к отцам их». Обращенное сердце отца развернет к нему сердце сына. Слова: «…и когда он был еще далеко, увидел его отец его». Сын может быть рядом, но при этом находиться очень далеко. Ожидание отца, его тоска, его обращенный взгляд на пустую дорогу может увидеть сына, когда он еще далеко и сжалиться над ним, то есть сначала сердце отца сжалось от боли, когда он увидел сына в оборванном нищем и, побежав, пал ему на шею, целуя его.

Старый отец бежит навстречу робко приближающемуся, грязному, плохо пахнущему сыну. Любовь отца, как поток бурной свежей воды, срывает все плотины, и заготовленные слова сына уносятся как ничто, они тонут в любви, все прощающей и все покрывающей: «Принесите лучшую одежду и оденьте его и дайте перстень на руку его и обувь на ноги. Приведите откормленного теленка и заколите: станем есть и веселиться. Ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся. И начали веселиться», и какой триумф, какая победа, какая встреча!

Такую встречу со своим небесным Отцом должен был пережить Рембрандт, а иначе его картина никого бы не трогала. Такая волнующая сцена: онемевшие зрители в тени, и светом неземного происхождения озарены отец и сын. Склоненный сын нашел покой, и отец не судорожно, не лихорадочно, не в страсти, а так умиротворенно положил руки на плечи сына. Эта встреча навсегда, она нерасторжима. Сын со стриженой головой каторжника, в стоптанной обуви, художник не показывает его лицо — этим лицом может быть каждый из нас.

загрузка...
загрузка...